Вчера вечером я обнаружил своё имя в документах Эпштейна. Двадцать шесть раз. При этом мы ни разу не встречались.
Переписка касалась 2010 года. Эпштейн хотел финансировать проект. Назывался он «Криптография в природе».
Меня нашёл посредник по имени Чарльз Харпер. Мы встретились в кафе в Кембридже. Я помню только сэндвичи.
Потом он отправил подробное письмо. Впервые назвал Эпштейна спонсором. Добавил: «Возможно, вы знаете Джеффри и его положение».
Я переслал письмо родителям, брату и невесте. Брат нашёл статью о судимости Эпштейна. Я тоже что-то откопал.
Мама ответила коротко. Она написала: «Не попади в эту грязную историю! Тебя нельзя купить, ты не любишь деньги».
Харпер пытался устроить встречу снова. Я последовал совету матери. Вежливо отказался.
Потом я всё забыл. Такие предложения приходят каждый месяц. Кто-то хочет вложиться в кванты, ИИ или криптографию.
Их грандиозные планы никуда не ведут. Я не видел причин вспоминать. Пока Эпштейн не стал самым известным преступником.
В документах нашлось письмо Харпера. Он предлагал провести конференцию. Тема была странной.
Он написал: «Скотту Ааронсону исполнится тридцать. Нужно поторопиться. Пока он не стал жалким стариком».
Конференция так и не состоялась. Меня на неё не пригласили. Это к лучшему.
Друзья шутят в фейсбуке. Говорят, что Эпштейн ценил молодость. Возможно, он был не таким уж сексистом.
Я ответил, что с годами я и правда стал медленнее. Это печальный факт.
Лучший комментарий был о моей семье. Мне очень повезло с родными. У меня была мама, которая дала совет.
Если бы у Гейтса или Саммерса была такая мама. Они бы избежали многих проблем. Это главный вывод истории.
